Если бы эта книга была картиной, а я хоть что-то понимала в живописи, я бы вам рассказала, что она написана в столь любимой мною манере - мелкими отдельными мазочками импрессионизма. На полотне была бы гениальная игра света и тени, хрустальная грусть и давящая свинцовая тяжесть. Маленькая хрупкая женщина в темном платье и изысканной шляпке и ломкая, неуклюжая фигура странного человечка, невесть откуда взявшаяся и вносящая дисбаланс в неспешный рассказ про жизнь миссис Дэллоуэй.

Интересно – как бы изобразила художница расходящиеся по воздуху кругами волны от биения больших часов? Эти волны пронизывают время и пространство, людей живущих в этом городе и докатываются до нас, читателей… Невидимыми нитями они связывают всех жителей города, все события, происходящие одновременно в разных его уголках. Возможно, что у кого-то в сердце они создают резонанс, и человек его не выдерживает, как бедняга Септимус.
Один единственный день из жизни зрелой женщины, день, наполненный шляпками и зонтиками, хрустом гравия под элегантным ботинком, чаем в изысканной фарфоровой чашке... Но не только. За этот день мы узнаем о ней очень многое – о ее детстве, молодости, надеждах, несбывшейся любви и проблемах со взрослой дочерью. Не успев появится, на первой же странице Кларисса раздваивается, уводит нас вслед за своими мыслями далеко в свое восемнадцатилетие, забыв что это за день и зачем она вышла из дома. Мы едва поспеваем за ее мыслью, бабочкой порхающей с одного предмета на другой, от прошлого к будущему, рисуя во времени и пространстве портрет этой милой женщины, Клариссы Дэллоуэй. Говорите, это называется «поток сознания»? Пусть так, но именно так и думают женщины, ну, я во всяком случае.

Вот! Гудит. Сперва мелодично - вступление; потом непреложно - час. Свинцовые круги побежали по воздуху. Какие же мы все дураки, думала она, переходя Виктория-стрит. Господи, и за что все это так любишь, так видишь и постоянно сочиняешь, городишь, ломаешь, ежесекундно строишь опять; но и самые невозможные пугала, обиженные судьбой, которые сидят у порога, совершенно отпетые, заняты тем же; и потому-то бесспорно, их не берут никакие постановления парламента: они любят жизнь. Взгляды прохожих, качание, шорох, шелест; грохот, клекот, рев автобусов и машин; шарканье ходячих реклам; духовой оркестр, стон шарманки и поверх всего странно тоненький взвизг аэроплана, - вот что она так любит: жизнь; Лондон; вот эту секунду июня.

Художник в каждой картине и писатель в своих произведениях оставляет частицу своей души, а нам остается только гадать и строить теории – что же он хотел сказать нам, что имел в виду. Зная о трагическом конце писательницы, невольно ищешь намек, следы того, что привело ее тогда на берег реки. Случаен ли в романе Септимус, герой с изнаночной стороны Лондона и его смерть? Не те же ли голоса и говорящие птицы мучили Вирджинию Вулф? А может быть он был вызван лишь для того, чтобы известие о его гибели стало досадной неприятностью на безупречном приеме миссис Дэллоуэй, «безупречной хозяйки дома»? Именно на приеме, в конце этого длинного дня судьбы Клариссы и Септимуса наконец сходятся в одной точке.

Чем-то она сродни ему - молодому человеку, который покончил с  собой.  Она  рада, что он это сделал; взял и  все  выбросил,  а  они  продолжают  жить.  Часы пробили. Свинцовые круги побежали по  воздуху.  Надо  вернуться.  Заняться гостями. Надо найти Салли и Питера.  И  она  вышла  из  маленькой  комнаты обратно в гостиную.

В чем же секрет Вирджинии Вульф и ее миссис Дэллоуэй? Ее нет в нашей школьной программе, но, наверное, каждый читающий человек знает эти имена. В 1999г. Майкл Каннингем получил Пулитцеровскую премию за роман-посвящение «Часы», а в 2002 году Николь Кидман получила «Оскара» за исполнение роли Вирджинии Вулф в его экранизации. Может быть дело в том, что Писательница и ее Героиня – женщины вне времени? Рассказывать об этом романе так же трудно как о картине… Отойдите подальше и всмотритесь, вчитайтесь, вслушайтесь…

Странно, не верится даже: никогда она не бывала  так  счастлива.  Время хочется задержать; хочется остановить. Нет большей  радости,  думала  она, поправляя кресла, подпихивая на  место  выбившуюся  из  ряда  книгу,  чем, оставя победы юности позади, просто жить; замирая  от  счастья,  смотреть, как встает солнце, как погасает день.

текст: Beauty +/- forrevver

Обсудить на форуме